ksenik_dan

... Но знаю точно, что голос звучит в эфире".
Есть такое место на Урале - Пермь-36.
Знаю, поскольку на Фестиваль туда приглашён спектакль Театра на Набережной - "На память птицам".
Бывший лагерь. Сейчас, говорит, - единственный в России музей истории политических репрессий. Несколько последних лет там проходит международный форум "Пилорама". Объединяет разных беспокойных людей. Этим летом здесь встречаются Юрий Шевчук, Евгений Матвеев, фильмы-лауреаты "Сталкера" - и другие уникальные люди-явления. Встречаются общественные деятели, бывшие политзаключенные и бывшие охранники. Наверное, бывшие собаки-сторожа...
Хотя, собаки, наверное, столько не живут.
А всё это к тому, что есть у меня сочинение моего деда. "Как я люблю Родину". 1947 год.  Всего пять предложений. Папа нашёл под обоями.
"Моя Родина - самая счастливая страна в мире. Мужество советских людей спасло мир от фашистов. Теперь никто не будет голодать и умирать. Когда я вырасту построю в нашем посёлке Кедровый-35 красивые дома из камня и кирпича, с колоннами. Чтоб он отличался от других."
За сочинение до сих пор стоит синяя "двойка" чернильным карандашом. А посёлков "Кедровый" и "Октябрьский", точнее - лесопилок и приписанных к ним репрессированных, в Сибири было столько, что письма сбивались с пути. Дед вырос там и валил деревья. Пока одно не повалило его. 
А я думаю сегодня, 22 июня 2009 года, в городе в уникальным названием, домами из камня и с колоннами, найдутся ли у меня такие слова утешения.
Чтобы ВСЕХ вернуть. Или хоть одного?
И сберечь тех, кого любим.
 

 

Рабочие моменты со съёмок фильма Анастасии Пашкевич (pismaizputivlya) и её команды. 

 



И ДРУГИЕ КАДРЫ __ http://www.flickr.com/photos/36391630@N02/ 
 

Но прежде чем ты из дома опять ногой,

чтобы вернуться без малого через эру,

отец вытаскивал на балкон «зенит». С тобой

всё ещё будет. Он просто отмерит меру.

На перекрёстке по-матерному – опять аврал –

кроют родину за отсутствие светофоров.

Ты ни разу в открытках из дальнего не соврал,

потому что слово огромнее разговоров.

На квадратных метрах, высчитанных по душам,

приключалось всё, чему свойственно в этом мире –

воскресение Лазаря начинается где-то там,

а сбывается на Пестеля, чётко в твоей квартире.

У тебя будет памятник – чья-нибудь долгая память,

за то, что ты девушек сманивал из-под носа,

за то, что мир обживал обитаемыми словами,

за то, что в кармане – как деньги – редко была папироса.

И ни что не окажется проще, чем казалось на первый взгляд.

На дистанцию в тысячу лье нужно затратить время,

поделённое или умноженное суть на лекарство и яд,

а пока эта плёнка нас проявляет как племя,

если и верное – только в своём труде,

если и достоверное – только в своей печали.

Над островом Сан-Микеле птицы на рейде – те

самые. Мальчик бросает им хлеб – чтобы они кричали.

 

Похоже, фильм «Дикое поле» помог мне кое в чём определиться.

Я люблю, когда со мной говорят всерьёз, без придыхания на «важных вопросах бытия» и цитат в жанре «яндекс подскажет». Я радуюсь живому человеческому голосу. И миру, в который ты вселяешься, люблю, когда жизнь обживают, делятся водой или чем богаты. Люблю, когда герои фильма, даже после титров продолжают жить в своём времени-пространстве – просто это другая географическая точка по отношению к тебе и звёздам. И там, у них, не станет проще или легче, после того как ты перестанешь на них смотреть, и у тебя будут свои дела, которые только тебе и решить. Но если тебе хочется позвонить герою фильма и просто поговорить, значит что-то прорвалось сквозь не-существование и стало существованием.

«Дикое поле» Михаила Калатозашвили несомненно бережно и уважительно говорит с человеком. С тем, каким бы тебе больше всего хотелось быть – сильным, смелым, любящим и любимым. И потому, при возможной шероховатости, история предельно просто выходит из пространства быта на новый - вне-какой-то-одной культуры уровень, приобретает иррациональное значение.
Как астрономическая величина - каким бы огромным не оказалось расстояние, точкой отсчёта, а быть может, и его причиной, всё-таки-всё-таки-всё-таки - остаёшься ты сам.